Каталог
  

Обручальное кольцо сильвия холлидей


Обручальное кольцо читать онлайн - Сильвия Холлидей (Страница 23)

Хэкетт грациозно поклонился и сказал, обращаясь к другим мужчинам, находившимся в комнате:

— Надеюсь, вы простите нас, джентльмены.

Он проводил их к выходу, закрыл дверь и повернулся к Пруденс:

— Вы чудо как похорошели, дорогая леди.

Его похотливый взгляд обежал ее с ног до головы и задержался на округлостях груди.

— И одеты, словно герцогиня. Наверное, Мэннинг доволен вами, если пошел на такие расходы. Или вы нашли более богатого покровителя?

Пруденс застыла в нерешительности. Ее сердце бешено билось. Если Хэкетт выведет Росса из себя, бог знает что может случиться! Надо убедить капитана вести себя разумно. Поэтому, пропустив мимо ушей оскорбление, она ответила с вежливой улыбкой:

— Все, что произошло на борту «Чичестера», давно забыто. Мы с Россом не желаем вам зла. Мы только хотим, чтобы вы оставили нас в покое.

Красивое лицо Хэкетта исказилось в отвратительной усмешке.

— Неплохо сказано! — Он вздохнул, горделивым жестом пригладил свои локоны, оправил кружевной шейный платок и, помолчав, добавил: — Значит, вы до сих пор якшаетесь с этим ничтожным лекаришкой? А ведь на его месте мог бы быть я.

Пруденс, неприятно пораженная таким тщеславием, ответила ледяным тоном:

— Я вполне довольна своим мужем.

— Но дорогая леди. Я не вижу ни единой драгоценности на вашей прелестной шейке. А я вывез бы вас на лучшие лондонские балы. Разве с ними сравнятся ассамблеи в этой глуши! Подарите мне свою благосклонность, и я отблагодарю вас. Моя щедрость будет безгранична — как и возможности моего кошелька.

Пруденс презрительно скривила губы:

— Избавьте меня от ваших наглых притязаний. Я предпочту отправиться в ад, нежели уступить вам.

Хэкетт насмешливо хмыкнул:

— Опять это гордое сопротивление. А знаете, как я мечтаю сломить ваш дух и овладеть телом! Покорить вас, словно строптивое животное! С тех пор как мы расстались, я много раз представлял себе это. Вот вы смиренно стоите на коленях возле кровати с задранными юбками и благодарите меня за каждый удар хлыста, который я обрушиваю на вашу спину — Он покачал головой. — Проклятие, это стало для меня наваждением! Боль и наслаждение — все вместе. А потом я перевернул бы вас, осушил слезы и глубоко вонзил свой…

— Во имя всего святого, замолчите!

Пруденс, дрожа от гнева и страха, метнулась к двери. Но Хэкетт схватил ее за руку и повернул лицом к себе. Его глаза горели, как у охотника, преследующего добычу.

— О нет, дорогая леди. Вы не хотите быть моей любовницей. Жаль… Но между нами есть еще одно нерешенное дельце.

— Отпустите меня! — закричала Пруденс, пытаясь вырваться, но капитан по-прежнему крепко сжимал ее в своих объятиях. — У меня нет с вами ничего общего. И не будет, мерзавец!

— Позволю себе не согласиться. Например…

Он говорил таким скучающим, ленивым и чуть удивленным тоном, что последовавшая за этими словами увесистая пощечина оказалась для Пруденс полной неожиданностью. Ее голова резко откинулась назад.

— Это — за сцену, которую вы устроили в моей каюте. Насколько я помню, вы плюнули мне в лицо. И ударили. Вот так.

Хэкетт замахнулся и нанес еще один жестокий удар. За ним последовал третий. Пруденс почувствовала вкус крови, сочившейся из разбитой губы. В ушах звенело от пощечин. Но ужас придал ей сил: она сумела вырваться от Хэкетта и снова бросилась к двери.

Однако капитан оказался проворнее. Он схватил Пруденс за талию и с силой прижал к себе. Она испуганно вскрикнула. Хэкетт рассмеялся.

— А это, чтобы вы не забыли о своем последнем оскорблении.

Он поднял колено и с силой ударил ее в пах. Юбки были плохой защитой. От страшной боли Пруденс едва не потеряла сознание.

— Пресвятые… небеса, — задыхаясь, пробормотала она.

Хэкетт отпустил ее и с довольной улыбкой стал наблюдать, как его жертва стонет и потирает ушибленное место.

— Клянусь жизнью, сейчас я доволен собой, — сказал он любезно. — А мне уже казалось временами, что благодаря вам я превратился в такое же ничтожество, как и этот дурачок лейтенант Эллиот.

Пруденс, пошатываясь, попятилась назад, пока не наткнулась на стол. Все ее тело ломило от боли, голова была как в тумане. Она и думать забыла о бегстве. Пруденс хотелось одного: как-то облегчить свои физические страдания. Она лизнула разбитую губу, поморщилась и прошептала:

— Вы чудовище!.. Хэкетт пожал плечами.

— Может быть, но я знаю, чего хочу.

Не успела Пруденс опомниться, как он шагнул к ней, обхватил за талию и уложил на стол, плотно прижав спиной к жестким деревянным доскам.

Пруденс заморгала и несколько раз встряхнула головой. Действия Хэкетта пугали ее своей неожиданностью. Она снова обрела — хотя и не полностью — способность соображать.

— Она приказала себе: «Думай!» — Без посторонней помощи от Хэкетта не избавиться: он слишком силен. Пруденс открыла рот, надеясь, что кто-нибудь услышит ее крик.

Но Хэкетт крепко зажал его ладонью. Она тщетно мотала головой и царапала ногтями его руку. «Господи, спаси меня!» — в отчаянии подумала Пруденс.

Тем временем Хэкетт придвинулся еще ближе, встав между ее ног. Лягнуть его в таком положении было совершенно невозможно. Пруденс проклинала себя и свой помутившийся рассудок. Как она не сообразила покрепче сжать колени, когда Хэкетт был еще далеко! А его рука уже забралась под юбки, скользнула по ноге и замерла на бедре Пруденс. Горячие пальцы больно вонзились в нежную плоть, терзая и выкручивая ее. Пруденс корчилась, из ее рта, зажатого ладонью Хэкетта, вырывались приглушенные стоны.

Капитан наклонился и вкрадчиво спросил:

— Что, больно, дорогая леди? Но приберегите свои крики на будущее. Клянусь, ваши страдания доставят мне такое же удовольствие, как и ваше тело.

Его торжествующее лицо было вне досягаемости. Тогда Пруденс замолотила кулачками по руке Хэкетта. Это нисколько не охладило его пыл, но в отместку капитан свирепо потянул за нежные волоски в самом низу живота. Пруденс тихо вскрикнула — не столько от боли, сколько от страха. Из ее глаз брызнули слезы отчаяния.

И вдруг… раздался голос Росса, весьма напоминающий рычание зверя. Пруденс вся обмякла, испытав несказанное облегчение. Между тем Мэннинг схватил Хэкетта сзади за камзол и резко повернул к себе. Вцепившись одной рукой в шейный платок капитана, он нанес ему удар кулаком прямо в челюсть. Раздался громкий Хруст.

Хэкетт, шатаясь, попятился назад, схватившись рукой за разбитый подбородок, с которого капала кровь. Вид у него был изумленный: неужели кто-то осмелился ударить такую важную, как он, персону?

— Я подам на вас рапорт, Мэннинг. И, клянусь Господом, сдеру с вас шкуру!

Росс зловеще оскалил зубы:

— Грязный ублюдок! Твоя власть надо мной кончилась. И теперь я могу свести с тобой счеты. За все, что ты сотворил.

Он со всего размаха еще раз обрушил кулак в лицо Хэкетту, ссадив кожу над идеальной формы бровью. И тут же занес руку снова…

Пруденс, с трудом приподнявшись, сидела на столе и в ужасе смотрела, как Росс наносит один за другим страшные удары. Он был беспощаден в своей безграничной ярости. Ненависть к Хэкетту, которую приходилось подавлять долгие месяцы, сознание своей беспомощности перед ним на борту корабля — все это вылилось сейчас в зверском избиении.

Тяжело дыша, Хэкетт наконец увернулся от Росса и попытался вытащить свою шпагу.

— Я выпущу вам кишки, Мэннинг.

Он уже обнажил клинок, но Росс выбил шпагу из его рук, запустив в Хэкетта стулом.

Тот зарычал, тряся ушибленной рукой, и как безумный бросился на своего противника. Хэкетт попытался было дотянуться до подбородка Росса, но его кулак скользнул по касательной. Благодаря своей неловкости капитан снова стал мишенью для разящих ударов Росса.

В холодных глазах Мэннинга не было и намека на милосердие. Он избивал Хэкетта до тех пор, пока тот со стоном не рухнул на колени. Его нарядный розовый камзол был залит кровью, разбитый рот распух, на щеке зияла рана, парик, покрытый алыми пятнами, сбился набок.

Пруденс, дрожавшая всем телом, обхватила себя руками. Не в силах больше смотреть на это страшное зрелище, она закричала:

— Во имя Господа, Росс! Остановись!

— Остановиться?! — прорычал тот. — Я еще только начал. Еще надо отомстить ему за бедного Тоби.

Ухватив Хэкетта за шейный платок, Росс приподнял его и нанес удар по носу. Раздался страшный хруст сломанной кости. Капитан взвыл от боли…

— Объясните-ка мне причину вашего гнева, сэр!

В дверях стоял его превосходительство сэр Томас Ли, весь ощетинившийся от негодования. Несколько человек за его спиной вытягивали шеи, стараясь рассмотреть, что происходит в комнате.

Росс отпустил Хэкетта и повернулся к ним. Его лицо казалось высеченным из камня.

— Этот человек — презренный негодяй, сэр! Он более чем жестоко обращался с матросами. С его ведома они подыхали от голода, а интендант набивал свои карманы. Люди в моем лазарете погибали от нехватки воды и пищи. А эта свинья ни во что не желала вмешиваться.

— Вы уже составили на этот счет рапорт, мистер Мэннинг?

— Я собираюсь это сделать. Нахмурившись, Ли обратился к Хэкетту:

— Он говорит правду, сэр?

Капитан, еще не успевший прийти в себя после избиения, медленно поднялся на ноги. Каждое движение причиняло ему мучительную боль. Он приложил носовой платок к израненному лицу и сморщился, едва коснувшись разбитого носа. Потом поправил парик, гордо выпрямился — как истинный аристократ — и свирепо взглянул на Росса:

— На своем корабле капитан имеет право делать то, что считает нужным.

— Что ж, это отчасти справедливо, — кивнул Ли и осуждающе посмотрел на Росса. — В любом случае, мистер Мэннинг, вряд ли это оправдывает ваше варварское поведение. До тех пор, пока корабль сэра Джозефа Хэкетта стоит в порту, он является гостем нашей колонии. Свои разногласия вы можете решить, обратившись непосредственно в Адмиралтейство. Или ко мне как к президенту. Мне стыдно за ваше зверство, доктор Мэннинг. Стыдно, сэр! А ведь вы врач! — Он поманил к себе мужчин, стоявших позади. — Проследите, чтобы сэра Джозефа немедленно доставили к хирургу.

Хэкетт оттолкнул людей, бросившихся ему на помощь, вложил шпагу в ножны и, пошатываясь, направился к двери с гордо поднятой головой. Ли холодно поклонился Россу.

— Джентльмены решают свои споры в поединке, сэр. Возможно, против вас будет возбуждено судебное дело. За избиение капитана. Не исключено, что я лично буду выступать как защитник сэра Джозефа.

Росс сжал зубы и с преувеличенной вежливостью отвесил поклон:

— Но, видите ли, сэр, этот мерзавец пытался изнасиловать мою жену.

Только сейчас Ли заметил Пруденс, которая по-прежнему сидела на столе. Ее одежда и волосы были в беспорядке, рот распух.

Попытка изнасилования, капитан Хэкетт? — спросил Ли дрожащим от ярости голосом. — Столь прелестной юной дамы? Черт побери, сэр, это меняет дело. Я бы на вашем месте, сэр Мэннинг, пустил в ход кнут! — В горле у него что-то заклокотало. — Изнасиловать замужнюю женщину. Позор, сэр!

Хэкетт, стоявший в дверях, обернулся, и его изуродованный рот скривился в презрительной усмешке.

— Замужняя женщина? Марта Симондс Мэннинг? — Он с отвращением фыркнул. — Эта девка — обыкновенная шлюха, которую Мэннинг держит при себе ради собственного удовольствия.

Росс сжал кулаки. В его глазах пылала ярость. — Клянусь Господом! Ты грязный лжец!.. — И он шагнул было к Хэкетту.

Но Ли остановил его, громко хлопнув в ладоши.

— Прекратите! А вы, сэр Джозеф, не только напали на эту женщину, но и собираетесь публично опорочить ее?

— Я никогда не сделал бы ничего подобного по отношению к достойной женщине, — ухмыльнулся Хэкетт. — Но мой интендант мистер Сликенхэм на прошлой неделе побывал в Питсбурге и познакомился с семейством Симондсов. А те сообщили, что Марта Симондс Мэннинг умерла больше года назад. В Англии. Кто эта девка, понятия не имею. Но она ему не жена!

Пруденс едва не задохнулась от унижения и обиды. Ее лицо пылало. Мужчины, стоявшие позади Ли, зашевелились, услышав столь неожиданное обвинение, начали перешептываться и перемигиваться друг с другом. Пруденс готова была умереть от стыда.

А Росс с воплем кинулся к капитану и вцепился ему в горло. Еще немного — и он задушил бы его. Хэкетта спасло только вмешательство гостей Ли, которые оттащили от него Мэннинга.

Хозяин сердито замахал руками.

— Уведите отсюда сэра Джозефа! А теперь давайте разберемся с вами, доктор Мэннинг. Объясните причину этого постыдного обмана, сэр!

Росс с ненавистью поглядел вслед Хэкетту, потом подошел к Пруденс и взял ее за руку. Увидев ее расстроенное лицо, он ободряюще погладил хрупкие пальчики.

— Эту леди зовут Пруденс Оллбрайт, ваше превосходительство. Она честная женщина и находится под моим покровительством. Завтра я должен отвезти ее обратно в Англию. Вы видели, на что способен этот негодяй. Дабы избежать опасностей, исходящих от него и подобных ему похотливых развратников, я решил представить леди как свою жену. Ради ее же блага.

В толпе раздался смешок. Росс бросил на обидчика убийственный взгляд и с поклоном обратился к Ли:

— Я не желаю, чтобы леди подвергалась в дальнейшем насмешкам и позору, сэр. Завтра мы отплываем в Англию в качестве мистера и миссис Мэннинг. Прошу вас — главного магистрата этой колонии — сегодня же устроить нашу свадьбу. Я рассчитываю на вашу поддержку.

Ли остолбенел от удивления.

— Сегодня?!

— Сию же минуту, сэр.

Ли поскреб подбородок и обратился к джентльмену, стоявшему рядом:

— Полагаю, что это возможно.

— Да, ваше превосходительство. Я приведу пастора. Что же касается брачного свидетельства…

— Наверное, не стоит будить судью среди ночи. Я сам имею право заверить его, не так ли?

— Да, сэр. Вы обладаете такими полномочиями.

— Значит, так и сделаем. А пока… — сэр Ли нетерпеливо махнул рукой, выдворяя гостей из комнаты, — давайте-ка немного передохнем. Ваша невеста очень бледна, доктор Мэннинг. Я велю слуге принести ей бокал мадеры.

— Спасибо, ваше превосходительство.

Пруденс слушала этот разговор с возрастающим удивлением. Все произошло так быстро, что казалось нереальным. Зверское нападение Хэкетта, жестокая драка… а теперь свадьба…

— Р-Росс, — пробормотала она, заикаясь от смущения, когда Ли и окружающие его гости покинули комнату. — Я думаю, не надо…

— Тсс!.. Сейчас я принесу воды и промою твою губу.

— Но… эта свадьба?

Он тихо рассмеялся и потер разбитые костяшки пальцев.

— Ради твоей чести я рисковал жизнью и своими руками. Теперь у меня появятся законные основания для этого.

— Но наши планы… твои планы… Ты не должен так поступать, я не позволю.

В голове у Пруденс все смешалось. К тому же в висках снова начала пульсировать кровь.

— Я понимаю твои благородные чувства. Но я не позволю, чтобы ты была скомпрометирована и стала объектом злобных сплетен. Хэкетт вынудил нас заключить брак и не оставил иного выбора. А теперь посиди спокойно.

Отыскав графинчик с водой, Росс смочил свой носовой платок и приложил его к рассеченной губе Пруденс. Его прикосновения были полны нежности и заботы.

— Ранка пустяковая. Через день-два заживет — Он покачал головой. — Проклятый Хэкетт! Слава Богу, что я пошел искать тебя, — продолжал он, пригладив ее растрепанные волосы. — Бедная моя Пруденс!.. Ничего, как только церемония закончится, мы отправимся в наши комнаты.

В течение следующей четверти часа Пруденс казалось, что все происходит во сне. Этому немало помог большой бокал мадеры, который Росс заставил ее выпить. Она стояла, привалившись к нему боком, и слушала монотонный голос пастора так спокойно, словно была случайным зрителем какой-то странной церемонии.

В игорной комнате собралась чуть ли не половина гостей. Шорох вееров и неумолчный шепот временами почти заглушали однообразный речитатив пастора.

Пруденс механически ответила на положенные по ритуалу вопросы. Ее одолевало страстное желание удалиться отсюда побыстрее в свою комнату и оказаться в блаженном одиночестве. Росс осторожно снял с ее пальца кольцо Марты и надел опять, дабы скрепить новый брак.

Только когда они очутились в спальне и начали раздеваться, туман в голове Пруденс стал рассеиваться.

«Пресвятая Матерь Божия! — вдруг подумала она. — Что же я натворила?!»

Джеми! Пруденс уронила корсет на ковер и закрыла лицо руками. Росс теперь ее муж. Муж! Как же она сможет обвенчаться с Джеми и вернуть себе ребенка? Осознав размеры беды, Пруденс пришла в ужас и смятение.

Она взглянула на Росса, который стоял у камина в одной рубашке и самодовольно улыбался.

В это мгновение Пруденс ненавидела его всеми силами своей души.

Глава 19

Он подошел к ней и взял за руки.

— Идем в постель. Жена.

Да как он смеет улыбаться? Вся ее жизнь лежит в руинах!

— Нет! — отрезала Пруденс, гневно выпятив подбородок. — Я не хочу.

Росс удивленно нахмурился:

— Чего ты не хочешь?

Она струсила под его испытующим взглядом и немного сдала свои позиции.

— У меня… у меня опять заболела голова.

Стараясь не встречаться с ним глазами, Пруденс отложила в сторону свою нижнюю юбку и принялась заплетать косу.

— Да, конечно. — В голосе Росса явственно слышалось разочарование. — Я приготовлю тебе другое лекарство. Ты скоро уснешь. Может быть, утром, если у нас будет время, ты захочешь…

— Вознаградить тебя за то, что ты спас меня от Хэкетта? — Пруденс гневно взглянула на Росса и презрительно скривила губы.

Он попятился от нее.

— Какого дьявола?..

— Ты был отвратителен! Грубое животное! Посмотри на свои руки — они все в царапинах и синяках. Разве такими должны быть руки врача? Художника? Или Ты обыкновенный бандит?

— Проклятие, я полагал, что спас тебя от насилия. Или тебе жаль, что я вмешался? Ты хотела воспользоваться случаем и заняться любовью с другим мужчиной? — прохрипел Росс.

Пруденс ненавидела его сейчас за то, что он все извращает. Как будто она виновата в случившемся!

— Не говори глупостей. Хэкетт — распутник, он омерзителен. У меня от всего случившегося до сих пор мурашки по телу бегут.

Росс, скрестив руки на груди, пристально и терпеливо разглядывал Пруденс.

— Тогда за что ты набросилась на меня? Словно капризный ребенок. Что я такого сделал?

— Посмотри на себя, — с отвращением воскликнула она. — Тебе нравится играть роль этакого вершителя судеб? Угрюмого, надменного. И непогрешимого! Ну а по мне, так ты просто тиран! Все решаешь за меня.

У Росса окончательно лопнуло терпение.

— Господи Иисусе! Да что я сделал?

— Ты никогда не спрашиваешь, чего я хочу. Ты даже не потрудился узнать, собираюсь ли я выйти за тебя замуж! Гордыня — вот что у тебя на первом месте. Как же — его превосходительство уличил тебя во лжи. И пристыдил перед толпой этих… этих жалких выскочек! — кричала Пруденс, чуть не брызжа слюной от ярости.

— Гордыня! Будь я проклят! Меня беспокоила твоя репутация. Твоя честь. Разве я мог позволить им считать тебя шлюхой?

— А я и есть шлюха. Неужели нет?

Росс остолбенел. Потом тихо выругался и прикрыл глаза рукой.

— А эти последние несколько недель? — сказал он срывающимся голосом. — Неужели они ничего для тебя не значат? Неужели ты притворялась, разыгрывая свой восторг… потому что считала себя шлюхой, и ничего больше? — Лицо Росса потемнело от обиды и тягостных сомнений. — Каждую ночь ты приходила ко мне в постель и лежала в моих объятиях. Я думал, что мы оба получаем радость от этого.

Пруденс залилась горячим румянцем. Даже сейчас, когда они ссорились, она не могла отрицать, ее тянуло к Россу как магнитом.

knizhnik.org

Обручальное кольцо читать онлайн - Сильвия Холлидей (Страница 4)

Пруденс осторожно пошевелилась и застонала.

— Везде. Когда я упала… — Она в смятении прикусила губу. Все ее тело было как сплошная рана.

— Можете сесть?

— Попробую.

Дождавшись, пока Пруденс медленно приподнялась, приняв сидячее положение, Мэннинг начал стягивать с ее плеч платье.

— Ах ты, мужлан! Развратник! — завопила она, изо всех сил залепив ему оплеуху.

Мэннинг отпрянул от нее. Трудно было представить, что его глаза могут стать еще холоднее, и все же на этот раз Пруденс чуть не заледенела под пронизывающим взглядом врача. Его губы плотно сжались, на скулах заиграли желваки.

— Если вы повторите нечто подобное, я отплачу вам той же монетой. Только бить я буду не по лицу.

Пруденс вдруг вспомнила, как в детстве папа устраивал ей головомойку за плохое поведение, и чуть было не извинилась перед Мэннингом. Но ее гордость встала на дыбы. За что, собственно, просить прощения? Разве этот похотливый демон не пытался лапать ее?

— Больше вы до меня не дотронетесь, — храбро сказала она. — Я не позволю.

— Проклятие! Ну и своенравная же вы особа! Позвольте напомнить еще раз: я врач, хирург. Падая, вы сильно разбились. Я просто хочу удостовериться, что у вас не сломаны ребра. — Скрестив руки на груди, Мэннинг ждал, пока до Пруденс дойдет смысл его слов. — Вы ведете себя как ребенок. Может, мне раздеть вас насильно?

Не хватало ей еще и этого унижения! Пруденс не сомневалась, что Мэннинг выполнит свою угрозу. Она осторожно стянула платье с плеч и опустила его до пояса, ухитрившись при этом закрыть грудь рукой. А потом надменно выпятила подбородок.

— Вот теперь можете продолжать осмотр, доктор.

— Уберите руки, черт возьми! — рявкнул Мэннинг. — Я и раньше видел женскую грудь. Этим меня не удивишь.

Пруденс, одолеваемая сомнениями, сердито сверкнула глазами.

— Делайте как велено! И не выводите меня окончательно из терпения! — В первый раз за все это время Росс позволил себе такую вспышку гнева.

Пруденс опустила руки и села, застыв как статуя. Длинные пальцы врача ощупывали ее.

— Здесь большой синяк, — Росс надавил на грудную клетку сбоку. — И здесь тоже.

Он дотронулся до плеча Пруденс, и она сморщилась от боли. Потом занялся ее спиной и повторил свой дотошный осмотр еще раз. Его прикосновения были очень нежными. Если бы не эти холодные глаза, Пруденс могла бы только восхищаться мастерством Мэннинга. Вот так же когда-то ее ласкал Джеми. Пруденс вздохнула.

— Вам больно?

— Нет.

Боль, гнездившаяся в душе Пруденс, пересиливала страдания от ушибов.

Пальцы Росса вдруг замерли возле маленького пятнышка под правой лопаткой.

— Тут у вас шрам.

— В детстве я упала с дерева и ударилась о камень. Завершив наконец обследование, Мэннинг снова встал лицом к лицу с Пруденс. Но на этот раз она не пыталась прикрыть свою наготу и вообще уже не испытывала неловкости. От врача исходило такое холодное безразличие! С тем же успехом Пруденс могла бы раздеться перед бычками в отцовском коровнике.

— Вы очень удачно упали, — заметил Росс. — Я, конечно, не имею в виду вашу голову. Но на спине всего несколько синяков и ссадин. — Он перевел взгляд на нижнюю часть тела пациентки, с подобающей скромностью прикрытую юбками. — А что у вас здесь?

Пруденс покраснела.

— Здесь все в порядке, и не смейте меня трогать! Она подбоченилась, дабы придать своим словам большую убедительность, и тут же скривилась от боли.

— Что такое?

Пруденс ощупала берцовую кость через юбки.

— Похоже, еще один синяк. Ничего страшного.

— Покажите.

— Очевидно, вы не успокоитесь, пока не разденете меня целиком?

— Я только хочу осмотреть вас как следует. Больше мне ничего не нужно, — увещевал ее Росс отеческим тоном, словно пытался втолковать простейшие вещи неразумному ребенку.

Пруденс с возмущенным видом привстала. Нет, в конце концов должен же быть какой-то предел! Она скромная женщина: даже Джеми не видел ее полностью обнаженной.

— Вы уже посмотрели достаточно. На остальное я не даю вам согласия.

Поколебавшись, Росс пожал плечами и подошел к шкафчику с лекарствами.

— Я дам вам присыпку из коры ивы — для раны на голове. Сейчас вам надо поспать несколько часов. Недели через две какой-нибудь врач в Лондоне снимет швы. Надеюсь, вы об этом не забудете. Я аккуратно вас заштопал, но вы будете чувствовать небольшой зуд.

Пруденс улыбкой выразила свою благодарность — вполне искреннюю. Этот врач хоть и не отличается хорошими манерами, но свое дело знает.

— Спасибо, я… — начала было она.

— Будь я проклят! А вы хитрец, Мэннинг! — раздался чей-то голос.

Пруденс удивленно обернулась: в дверях стоял поразительно красивый мужчина в отлично сшитом мундире. Он смотрел на нее, прищурив свои черные глаза и скривив губы в недоброй усмешке.

Пруденс уставилась на незнакомца, не в силах пошевельнуться от изумления, а тот издал резкий смешок.

— Вот значит как, мистер Мэннинг. Женщина! И судя по всему — настоящее сокровище.

Глава 4

Доктор Мэннинг замер, а потом ловко отдал честь.

— Капитан Хэкетт, сэр. — Поспешно подняв с пола косынку, он сунул ее в руки Пруденс и шепнул: — Прикройтесь.

Она с благодарностью улыбнулась, накинула косынку на плечи, завязала на груди и заткнула концы в нижнюю юбку, а потом, вспомнив о своих обнаженных ногах, быстро опустила ее вниз.

Капитан звонко и многозначительно рассмеялся. Природа щедро одарила его — это было первое, о чем подумала Пруденс, увидев Хэкетта, несмотря на весь свой испуг и удивление. Он производил впечатление человека добродушного и милого. И все же по телу Пруденс пробежала дрожь. Почему она чувствует себя так неловко в его присутствии?

— Вы удивляете меня, мистер Мэннинг. Я-то полагал, что у нас с вами разные пристрастия.

Пруденс уже не раз испытала на себе холодность и безразличие Мэннинга и думала, что он не может быть другим. Но когда врач обернулся и посмотрел в лицо Хэкетту, ей показалось, будто теперь его спокойствие — лишь маска, за которой скрываются какие-то иные чувства.

— Что привело вас сюда, капитан?

Хэкетт указал на длинные занавески, отделяющие кубрик от помещения, где ярусами стояли койки.

— Кто-то услышал женский голос. Мне доложили об этом, и я решил сам разузнать, в чем дело.

Он подошел поближе к столу. Его черные глаза внимательно изучали Пруденс, на губах появилась одобрительная улыбка, от которой по ее телу пробежала дрожь возбуждения.

— Я не собираюсь спрашивать, почему вы провели на борт корабля этот чудесный цветок, — продолжал Хэкетт. — Но отдаю должное вашему вкусу. Она красавица! Надеюсь, вы… как бы это поизящнее выразиться?.. Надеюсь, вы щедрый человек, доктор. И демократ, когда речь идет о правах на собственность.

Пруденс удивленно нахмурилась. Права на собственность? Что он имеет в виду?

— В данном случае — нет, — отозвался Мэннинг все тем же любезным тоном.

Он повернулся спиной к капитану, схватил Пруденс за левую руку, потом, украдкой порывшись в кармане камзола, извлек оттуда кольцо и надел ей на безымянный палец. Его глаза молили о помощи.

— Эта молодая женщина — Марта Симондс Мэннинг, сэр. Моя жена. — И в подтверждение своих слов положил руку на плечо Пруденс.

Жена? Она едва сумела скрыть свое изумление, но не оттолкнула Росса. Может, потому, что все произошло слишком неожиданно, а может, ее насторожило странное выражение лица Хэкетта. Более того, Пруденс даже ухитрилась бросить на Мэннинга преданный взгляд, подобающий любящей супруге, хотя совершенно не понимала, что заставляет ее принимать участие в этом странном обмане. И почему она должна доверять именно Мэннингу, а не капитану?

— Черт возьми! — воскликнул Хэкетт. — Жена? Я не верю вам!

— Извольте убедиться сами. — Мэннинг потянул Пруденс за левую руку и с улыбкой попросил. — Сними кольцо, дорогая. Пусть капитан посмотрит.

Широкое золотое кольцо было украшено завитками и узорами из цветов и листьев. Отдав блестящую вещицу, Пруденс продолжала разглядывать ее, восхищаясь искусной работой.

— Обратите внимание, с внутренней стороны выгравирована надпись, — сказал Мэннинг. — «Pour toujours». — Он снова улыбнулся Пруденс: — Помнишь, дорогая?

Хэкетт повертел кольцо в руках и, прищурившись, стал изучать тонкую вязь.

— Какие странные буквы!..

Тут Пруденс наконец обрела дар речи. Если уж она решила участвовать в этой непонятной игре, надо как-то проявить себя.

— Навеки, — перевела она. — Это старофранцузский. Капитан взглянул на нее с восхищением:

— Вы не только красивы, но и образованны.

Росс кивнул и снова надел кольцо на палец Пруденс.

— Да, вы правы, — согласился он с несколько удивленным видом.

Мэннинг явно принял Пруденс за невежественную простушку.

— Жена, — пробормотал Хэкетт и нахмурился.

Пруденс не могла понять, что именно его так расстроило. Ее поражала и явная напряженность в отношениях между капитаном и Мэннингом. И почему Мэннинг — такой спокойный, разумный человек (чтобы не сказать больше) — вдруг представил ее как свою жену? Чистейшее безумие! Поразмыслив немного, Пруденс пришла к выводу, что у нее нет никаких причин скрывать от Хэкетта правду.

— Ах, но… — начала было она и тут же умолкла, заметив предостерегающий взгляд Мэннинга.

— Да. Марта — моя жена. Теперь уже три года, сэр. Жаль, что я не могу показать брачное свидетельство. Ведь вы, очевидно, сомневаетесь в моих словах. Правда, у меня есть носовой платок с нашими инициалами. Желаете посмотреть? — Росс говорил любезным тоном, но выражение его глаз было дерзким, даже вызывающим.

— В этом нет необходимости, — сказал Хэкетт, пренебрежительно махнув рукой. — Но может быть, вы объясните, мистер Мэннинг, каким образом ваша жена оказалась на корабле? — Он сжал челюсти и злобно взглянул на врача. — Я не люблю безбилетных пассажиров. И тех, кто им помогает, — тоже.

— Сэр, я недоволен сложившейся ситуацией не меньше, чем вы. Но к сожалению, даже образованные женщины не всегда ведут себя мудро. Моя жена — еще совсем юное существо, как видите. У нее незрелый ум. Марта решила изменить внешность и тайком пробраться на корабль, чтобы сделать мне сюрприз. Глупая выходка! К тому же ее угораздило свалиться с лестницы на батарейную палубу, где я ее и нашел.

Пруденс покачала головой. Одному Богу ведомо, почему она мирится с этими выдумками. Зачем терпит оскорбления? Но признаваться в обмане уже несколько поздновато: это поставит ее в еще более неловкое положение. Пруденс улыбнулась беспомощной, невинной улыбкой, как и подобает «глупенькой юной» жене.

— Простите, капитан… Хэкетт, не так ли? Я совсем забыла о правилах приличия, иначе уже давно извинилась бы за то, что попала на ваш корабль без разрешения. Но я сильно ударилась головой. Очевидно, поэтому в ней все смешалось и перепуталось. Видите? — Она откинула волосы, продемонстрировала Хэкетту ранку, зашитую Мэннингом, и искоса взглянула на врача. Очевидно, ей следует обращаться к нему по имени? Что ж, рискнем. — Росс… мой дорогой муж… неплохо заштопал меня.

Мэннинг потрепал Пруденс по голове и попытался выдавить нежную улыбку, но она получилась деланной. Хэкетт круто повернулся к нему.

— Черт возьми, я не верю в этот спектакль!

Лицо Мэннинга застыло как маска, однако он не потерял самообладания.

— Вы сомневаетесь в правдивости моих слов, сэр? Но зачем мне лгать ради малознакомой женщины?

Обняв Пруденс, он приподнял ее подбородок и поцеловал прямо в губы.

Поцелуй длился долго. К тому же Росс подошел к делу основательно и впился в рот Пруденс с жадной настойчивостью влюбленного. В первый момент она была слишком ошеломлена и испугана, чтобы сопротивляться, но потом вспомнила, что на них смотрит Хэкетт. И все же Пруденс продолжала играть свою роль. Она положила руку на плечо Мэннинга, и тот крепко сжал ее в объятиях. Его теплая рука покоилась на обнаженной спине Пруденс, мускулистое тело прижималось к ее груди. У нее загорелись щеки — то ли от стыда за эту непристойную сцену, то ли по какой-то другой причине… причине, о которой Пруденс даже не осмеливалась думать. Наконец она оттолкнула его, прервав поцелуй, и шепотом взмолилась:

— Пожалуйста, не надо!..

Какие бы нежные слова ни говорил Мэннинг, Пруденс быстро разобралась в его истинных чувствах. Для этого достаточно было заглянуть в его холодные, равнодушные глаза. Отступив назад, Росс слегка поклонился:

— Прости меня, женушка, я оскорбил тебя, сам того не желая. Ты вся зарделась от смущения. Вы удовлетворены, сэр? — продолжал он, обращаясь к Хэкетту. — Ради того, чтобы убедить вас, мне пришлось унизить жену.

Капитану было явно не по себе.

— Проклятие! Но вы же сами сказали… тогда, в моей каюте… что женщины вас не интересуют. Значит, это не так?

Мэннинг пожал плечами.

— Я имел в виду — во время плавания, когда мы с женой в разлуке. Она одна царит в моих мыслях. И ее добродетели заставляют меня хранить верность супружеским обетам.

Хэккет скривил свои красивые губы.

— Да вы просто образцовый муж! Какая же вы счастливица, миссис Мэнинг! Однако меня ждут дела. — И он церемонно поклонился Пруденс: — Ваш покорный слуга, мадам. Буду весьма польщен, если сегодня вечером вы окажете мне честь и отужинаете у меня вместе с вашим мужем. Другие офицеры тоже будут счастливы познакомиться с вами. Итак, в восемь часов в моей каюте.

— Нет, — заявил Мэннинг категорическим тоном и покачал головой. — Моя жена еще не оправилась от полученных при падении тяжелых травм. Боюсь, мы оба сегодня не сможем появиться за вашим столом.

Пруденс нахмурилась. Как он смеет решать за нее? Не хватало еще провести весь вечер в компании этого брюзгливого мизантропа и лишиться общества очаровательного капитана Хэкетта и целой толпы молоденьких офицеров, жаждущих угодить ей!.. Она одарила Хэккета самой обаятельной улыбкой, на какую была способна.

— С радостью принимаю ваше предложение, капитан. Несколько часов отдыха — и я наверняка буду свежа, как маргаритка. — Увидев, как помрачнел Мэннинг, Пруденс улыбнулась еще ослепительнее. — Вот тебе, старый зануда! — И, немного поколебавшись, протянула руку Хэкетту. — До вечера, сэр. Я жду его с нетерпением, — добавила она просто для того, чтобы немного позлить Мэннинга.

Глаза капитана широко раскрылись. Приятно удивленный, он склонился к руке Пруденс и пылко поцеловал ее.

— Почту за счастье, если такая очаровательная женщина украсит своим присутствием мой стол. Разумеется, вы займете самое почетное место — справа от меня, дорогая леди.

— Если позволите, сэр, теперь я хотел бы остаться со своей женой наедине, — сдавленно пробормотал Мэннинг. Хэкетт ухмыльнулся:

— Я отлично вас понимаю, доктор, и завидую.

— Я собираюсь хорошенько пожурить ее, — пояснил Мэннинг, с отвращением взглянув на Пруденс. — А может, даже и поколотить, — пробормотал он едва слышно.

Пруденс была несколько озадачена, увидев, что Хэкетт ухмыльнулся еще шире, а на его лице появилось сладострастно-жестокое выражение.

— О да. Я тоже иногда развлекаюсь таким образом. Как приятно потом осушать слезы и исцелять боль!

— Сэр, прошу вас, удалитесь, — повторил Мэннинг сквозь зубы. — Это дитя нуждается в отдыхе.

— Разумеется. — Хэкетт снова поклонился Пруденс. — Итак, до встречи в восемь, мадам. Буду с нетерпением ждать момента, когда смогу опять насладиться вашим очаровательным обществом.

С этими словами капитан повернулся и вышел из кубрика.

Как только он скрылся из виду, Пруденс вытянула вперед руку с кольцом и сердито взглянула на Мэннинга:

— Ну а теперь, сэр, может быть, вы соизволите объяснить…

Тот нахмурился, приложил палец к губам и указал на тонкие занавески, призывая ее к молчанию. Пруденс понимающе кивнула: если уж ссориться, то так, чтобы никто не знал об этом. Она хотела было слезть наконец со стола, но Мэннинг подхватил ее на руки, понес в свою каюту и уложил на кровать. А потом с силой захлопнул дверь. Пруденс испуганно привстала.

Пресвятая Матерь Божия! Значит, она ошиблась — этот человек лишь притворялся равнодушным к ее прелестям. Так вот зачем он назвал ее своей женой! Чтобы остаться с ней наедине и овладеть силой! Похотливый мужлан!

— Вы думаете, я не умею кричать? — в ярости воскликнула она. — Только посмейте дотронуться до меня! Вы придумали весь этот вздор, будто я ваша жена… только ради того, чтобы удовлетворить свои грязные желания!

Она сорвала с руки кольцо и швырнула его через всю каюту.

Глаза Мэннинга потемнели от гнева и стали похожи на сапфиры — такие же синие, с холодным блеском.

— Ей-богу, будь вы и в самом деле моей женой, я бы, наверное, задрал ваши юбки и отшлепал как следует. Может, тогда вы поумнели бы немного! — Он указал на дверь каюты. — Там, за этой стенкой, находятся триста мужчин — триста! И все они томятся по женщинам. Один капитан чего стоит! При таких аппетитах ему и целого публичного дома будет мало. Жаль, что вы не слышали, какие он мне рассказывал истории… Вряд ли вам захотелось бы оказаться единственной женщиной на этом корабле! Ведь здесь вы полностью во власти Хэкетта, а это жестокий, сластолюбивый человек. — Росс презрительно усмехнулся. — А вы, маленькая дурочка! Вы улыбались ему, подали руку, приняли его приглашение, словно речь идет о пикнике! За ужином будьте начеку, не то капитан сразу запустит свою лапу к вам под юбку. Или вы этого хотите?

Пруденс смотрела на Мэннинга во все глаза. Ее ярость потихоньку угасала. Можно ли верить врачу? Хэкетт такой очаровательный мужчина! Хотя иногда говорит странные, даже загадочные слова. И все же вряд ли врач, этот неотесанный грубиян, прав в отношении капитана. Но, так или иначе, она находится здесь — в запертой каюте, на корабле, откуда невозможно убежать. Правда, запер ее вовсе не капитан, которого ей якобы следует бояться, а Мэннинг — весьма неприятный субъект. Ведь не постеснялся же он раздеть ее чуть ли не догола!

— А вы? — спросила Пруденс. — Как насчет ваших аппетитов?

— Я не интересуюсь женщинами. Я врач.

— Разве врачи — не мужчины?

Росс вздохнул, его лицо несколько смягчилось.

— В моем сердце живет любовь к прекрасной женщине. Она согревает меня по ночам. Я думаю о своей жене, о Марте, и этого вполне достаточно.

Пруденс прикусила губу. Ее одолевали сомнения.

— Значит, вы действительно считаете, что капитан?..

— Да, я уверен, — хмуро отозвался Мэннинг и, опустившись на колени, принялся искать кольцо.

«А вдруг он прав? И я по молодости и неопытности просто не понимаю, что делает ради меня Мэннинг? — подумала Пруденс. — Все-таки он доктор и привык спасать людей. Может, он и в самом деле избавил меня от беды, но я слишком глупа, чтобы осознать это? Господи помилуй, да что я знаю о мужчинах, собравшихся на этом корабле? И о мужчинах вообще за исключением Джеми?»

Терзаемая стыдом и угрызениями совести, она наблюдала за отчаянными попытками Мэннинга нащупать затерявшееся на полу кольцо.

— Извините меня и спасибо за то, что вы так добры ко мне, — прошептала Пруденс, нарушив наконец тягостное молчание.

Мэннинг выпрямился и снова надел найденное кольцо ей на палец.

— Наконец-то я слышу от вас слова благодарности, — заметил он с сухим смешком. — Однако я решился на этот обман не только ради вашего спасения, но и потому, что капитан мне самому крайне неприятен.

— Как вы галантны, сэр! — парировала Пруденс, уязвленная тем, что он встретил в штыки ее извинения. Неужели нашлась женщина, пожелавшая выйти за него замуж? — А где ваша жена, Марта? Сидит дома и ждет вашего возвращения? — поинтересовалась она с плохо скрытым сарказмом, играя кольцом.

knizhnik.org

Обручальное кольцо читать онлайн - Сильвия Холлидей (Страница 27)

Туман был такой густой, что фонари, висевшие на баке, казались бледно-желтыми пятнами света в тусклой, сероватой дымке, которая заволокла ночное небо. Корабль, стоявший на якоре, мягко покачивался. Тихий скрип шпангоутов и шорох воды, бьющейся о его корпус, напоминали мрачный шепот бесплотных духов, повествующих о своем безысходном горе.

От этих звуков Пруденс пробрала дрожь. Пришел конец ее мечтам о счастье с Россом. Она тронула Тоби Вэджа за руку и указала вверх:

— Там причал?

— Нет, леди. Клянусь всем святым. Мы еще стоим в Лаймхаусе. Лондон и Таможня вон за той излучиной Темзы. Утром туман рассеется, и мы снова тронемся в путь. Тогда вы сами все увидите.

— Но ведь берег рядом.

— Ага. Лаймхаус и доки Вест-индской компании. Пруденс опять вздрогнула. Воздух был таким сырым и холодным, что она видела, как пар от их дыхания смешивается с туманом. Где-то за этой белесой пеленой находятся берег и предместья Лондона.

Пруденс радовалась туману и благодарила за него Господа. Всю прошлую ночь ее терзало ужасное беспокойство: ведь корабль уже вошел в устье Темзы. Как же она сбежит от Росса, если они скоро пришвартуются к Тауэрскому причалу? Но сегодня утром их остановил плотный туман, и у Пруденс появилось время, чтобы придумать какой-нибудь выход.

Она заручилась содействием помощника капитана, проявив такую хитрость и изворотливость, что сама ужаснулась. Лучезарно улыбаясь, Пруденс наплела ему с три короба о том, что хочет сделать мужу сюрприз: выйти на берег пораньше, нанять экипаж и встретить его на причале. Но это тайна. Помощник капитана кивнул и ухмыльнулся, радуясь, что участвует в заговоре. Он даже приложил свой сморщенный палец ко рту в знак того, что обещает хранить молчание. В полночь, в начале второй вахты, он должен был отвезти Пруденс в лодке на берег.

У нее оставалось немного денег, чтобы заплатить ему за труды и нанять экипаж, который доставит беглянку в Лондон, на Шу-лейн. Дай-то Бог, Бетси сегодня ночью будет свободна. Не хватало еще застать там одного из ее клиентов! Чем быстрее она заберет деньги из своего тайника — и кольцо, разумеется, — тем скорее сможет уехать из города и отправиться на поиски Джеми. Пруденс и сама толком не понимала, чем объясняются ее волнение и тревога: то ли желанием обнять ребенка, то ли страхом перед Россом. Если она будет медлить, он найдет ее.

— Узелок у тебя, Тоби?

— Так точно, леди. Спокойненько лежит в моей каюте. — Он захихикал, как маленький ребенок: — Мистер Мэннинг здорово обрадуется вашему подарку.

— Да.

Пруденс стало стыдно за то, что она обманула такое простодушное, доверчивое существо. Сегодня днем она тайком собрала свои вещи и уложила их в узелок. Жаль, конечно, было оставлять свой рундучок — драгоценный подарок от Вэджа, Гауки и их приятелей. Но что делать? Росс может заметить его исчезновение. А Тоби Пруденс сказала, что в узелке спрятан подарок для Росса, который она хочет преподнести ровно в полночь — на память об этом плавании.

Пруденс тяжко вздохнула. Нелегко дался ей сегодняшний длинный вечер.

— Сколько времени?

Тоби нахмурился и озадаченно поскреб свою седую голову, словно этот вопрос выходил за пределы его умственных способностей.

— Когда я выходил из каюты, пробило две склянки, — промолвил он наконец.

Значит, сейчас девять. Осталось еще три часа. С ума можно сойти за это время!..

— Я постучу к тебе в дверь за несколько минут до того, как начнется вторая вахта. — Услыхав далекий перезвон церковных колоколов, Пруденс повернула голову и стала всматриваться в туман, за которым скрывался берег. — У тебя есть семья, Тоби?

Вэдж смутился, начал хмуриться и гримасничать, а потом уставился в пол, шаркая ногой по доскам.

— Мамаша моя померла. Так я думаю. А папаша… он как глянул на мою физиономию, так и удрал. — И вдруг, расстроенный тягостными воспоминаниями, Вэдж устремил взор куда-то в пространство. — Ага, мамочка! — хихикая, тихо бормотал он. — Это я, твой преданный сын Тоби. Из Индии я привезу тебе шелковую нижнюю юбку.

Пруденс потрепала его за руку, пытаясь вернуть к реальности.

— Доктор Мэннинг будет хорошо о тебе заботиться. Но было уже поздно. Тоби опять заблудился в мире своих грез. Он посмотрел на Пруденс пустыми глазами и склонил голову набок, словно удивленный щенок.

— Наслаждайся до поры до времени: время-то бежит, — скорбно добавил Вэдж, вздохнул и поплелся в свою каюту.

Пруденс проводила его взглядом. Бедняга, наверное, и сам не знает, сколько мудрости скрыто в его лепете. Скоро она покинет Росса. Материнская любовь победила влечения сердца и плоти. Она приняла страшное решение, презрев законы Божеские и человеческие. Пусть Господь проявит милосердие и простит ее грехи!

Но… наслаждайся до поры до времени. Она страстно хотела Росса — так, что душа разрывалась на части. Казалось, сердце не выдержит этой муки. Пруденс уже целую неделю чувствовала себя хорошо, но Росс по-прежнему вешал гамак в углу каюты. Он больше не заикался о своих супружеских правах и спал отдельно, как будто считал это естественным и нормальным.

Пруденс боялась вывести его из себя, а потому ни о чем не спрашивала. Может, Росс опасался за ее здоровье? Но каждую ночь, ложась в постель, она чувствовала себя ужасно одинокой и тосковала по его объятиям.

«Господи, прости мне мою слабость!» Еще один грех. Она нарушит свою торжественную клятву. И если Росс захочет, Пруденс придет к нему сегодня. В последний раз они предадутся страсти, и воспоминания об этом будут согревать ее долгие годы, полные тоски и сожалений.

Пруденс поплелась в свою каюту. Ее глаза были влажными от слез.

Росс посмотрел на нее, оторвавшись от книги, и тут же вскочил на ноги:

— Что случилось? Ты плачешь?

Пруденс сглотнула слезы, стараясь скрыть свое горе.

— Нет. Это туман, сырость.

Росс откинул капюшон ее плаща и провел пальцами по лицу.

— Да, конечно. — Поколебавшись, он заглянул ей в глаза и поцеловал в мокрую щеку. — А туман-то соленый!

На губах Росса мелькнула сочувственная улыбка.

— Бедная Пруденс, — прошептал он и нежно прильнул губами к ее рту.

Пруденс вздохнула, прижалась к нему всем телом, обвила руками шею и ответила на этот сладостный поцелуй так, словно хотела излить в нем всю свою душу.

Но Росс, как будто испугавшись, напрягся, оттолкнул ее и проворчал:

— Нельзя было выпускать тебя на палубу в такой туман. Ты дрожишь от холода. Ложись-ка в постель. Ты еще слишком слаба, а завтра будет трудный день.

У Пруденс упало сердце. Она не решалась поговорить с ним откровенно. Что, если Росс ответит отказом? Между тем он снова уселся за стол и, отгородившись от всего мира книгой, замкнулся в холодном молчании. Пруденс понаблюдала за ним несколько мгновений, а потом начала медленно раздеваться. Оказавшись наконец в одной сорочке, она вдруг поняла, что не сможет побороть своих желаний: они были слишком сильны. Пруденс стояла босая, дрожа от холода и страха. Вдруг Росс разгневается или унизит ее? И все-таки она подошла к столу и вырвала книгу из его рук.

— Какого черта… — начал было Росс.

— Я не хочу спать, — храбро ответила она.

— Сыграем в карты? Или в шашки?

— Нет.

Росс раздраженно поджал губы — такие твердые и манящие, что у Пруденс екнуло сердце.

— Проклятие, Пру, с чего это ты сегодня раскапризничалась? Может, почитать тебе вслух?

Она сцепила пальцы и уставилась в пол, боясь встретиться с ним глазами, а потом тихо сказала:

— Идем в постель.

— Я еще не повесил гамак, — нахмурившись, возразил Росс.

— А зачем тебе?

Росс покраснел и откашлялся.

— Тебе нужно отдохнуть и…

— Мне тоскливо спать одной в этой кровати. Он скептически вздернул брови.

— Но ведь спать со мной рядом так неудобно! Это твои слова, верно? И гамак, насколько мне помнится, — твоя идея. Ты говорила, что надо подождать, пока мы не приедем домой.

Пруденс проклинала себя за эти необдуманные слова. Неужели Росс избегает ее потому, что сам боится быть отвергнутым?

— Я… я передумала. Это слишком долго.

— А я — нет, — ответил Росс, устремив на Пруденс твердый холодный взгляд. — На суше у нас будет настоящий дом, большая кровать…

«Настолько большая, чтобы можно было не дотрагиваться до меня? — грустно подумала она. — Не это ли он имеет в виду?» А что, если Росс больше не хочет меня? И не захочет никогда?

Пруденс прикусила губу.

— Неужели придется умолять тебя на коленях? Должен же Росс услышать в ее голосе отчаяние! Он откинулся на спинку стула и посмотрел на Пруденс бесстрастно, словно она была его пациенткой — и только.

— Ну, я вижу, ты выздоровела? — Сказал он с издевательским смехом. — У тебя проснулся аппетит, а мне, выходит, надо ублажать тебя независимо от моих собственных желаний.

Кровь бросилась ей в лицо. Росс представил ее ненасытной развратницей! Пруденс была унижена, уязвлена до глубины души. Она уже хотела было отойти от Росса, но, увидев, как он потянулся за книгой, решила: «Черт с ней — с моей гордостью! Пусть думает обо мне что угодно. Я хочу его. Хочу провести последнюю ночь с ним, в постели. И если ради этого придется вести себя не хуже бесстыжей шлюшки, — пусть будет так!»

Оттолкнув руку Росса, она уселась к нему на колени, обвила руками его шею и стала перебирать мягкие локоны на затылке. Росс раздраженно пошевелился, пытаясь увернуться, но Пруденс обхватила обеими руками его лицо и впилась в губы.

Он заворчал, задергал головой и хрипло сказал:

— Приказываю тебе лечь в постель.

— Только с тобой.

Она скользнула губами по его щеке, упрямому подбородку, потом нежно куснула мягкую плоть ушной раковины — и была вознаграждена вздохом, который непроизвольно вырвался из груди Росса.

— Во имя Господа, оставь меня! — пробормотал он.

— Ты мой муж, — возразила Пруденс и снова завладела его губами.

Росс не успел отвернуться, но плотно сжал рот. Однако Пруденс все же удалось просунуть свой язычок между его зубов, нанося полные чувственности удары по этой влажной теплой пещерке. Уроки Росса пошли ей на пользу. Почувствовав, как он вздрогнул, Пруденс закрыла глаза и погрузилась в сладострастную негу.

Когда она наконец подняла голову, Росс уже порывисто и тяжело дышал. Пруденс дрожащими пальцами развязала его шейный платок и принялась расстегивать пуговицы рубашки, поглаживая ему грудь.

Он все еще пытался оттолкнуть ее проворные, ловкие руки, но воля его слабела с каждым мгновением.

— Боже всемогущий, — пробормотал он сдавленным голосом. — Я не хочу.

Пруденс слегка изогнулась, потянувшись к пуговицам штанов. Ее пальцы добрались наконец до голого тела и сомкнулись вокруг твердого пульсирующего источника наслаждения. Росс стиснул зубы и откинул голову, зажмурив глаза и целиком отдавшись этой сладкой муке.

— Мне придется самой указать тебе путь? — прошептала Пруденс.

— Ведьма, — сказал Росс и пылко поцеловал ее, прижав к своей сильной груди.

Подхватив Пруденс на руки и бросив на кровать, Росс улегся рядом с ней, начав всегдашнюю, никак не приедающуюся любовную игру. Его пальцы уже добрались до сокровенной ложбинки между ног, а Пруденс, сдернув с себя сорочку, снова взяла в руку разбухшую мужскую плоть и направила ее в свое лоно.

Их любовный пыл усиливался с каждым мгновением. Росс лег сверху Пруденс и вошел в нее. Одержимый безумием страсти, он вновь и вновь возносил ее к вершинам наслаждения. Пруденс стонала и извивалась, выгибая бедра навстречу его яростным порывам.

Когда пульсирующий ритм ударов участился, Пруденс слегка оттолкнула Росса, чтобы отдалить миг блаженства.

— Нет, — прошептала она, задыхаясь. — Погоди, я хочу, чтобы это длилось вечно.

— Господи, дай мне сил! — прошептал Росс. Перевернув Пруденс на бок, он улегся сзади нее и снова вошел в мягкое, нежное лоно, словно хотел довести ее до безумия. Оттягивая финальный взрыв, он то отстранялся, уверенно меняя позу, то опять обрушивался на Пруденс, отыскивая все новые и новые потаенные уголки, заставляя ее трепетать от восторга.

Когда Росс наконец приблизился к высшей точке наслаждения, у Пруденс кружилась голова. Все было забыто. Остались только яростные поцелуи, ласки и прекрасное, ни с чем не сравнимое ощущение горячей мужской плоти, вонзавшейся в ее тело. Содрогнувшись в последний раз, Росс уронил голову на грудь Пруденс.

— Ну, ты довольна, распутница? Этого достаточно — по крайней мере до следующего утра? — спросил он дрожащим голосом.

«Этого хватит до конца моей жизни!» — подумала Пруденс и прижала его к себе покрепче. О, если бы они могли не расставаться вечно!

Росс так и уснул — уткнувшись лицом ей в шею. Пруденс чувствовала тепло его тела; дыхание Росса едва касалось ее щеки; сильные руки обнимали ее даже во сне. «Я должна запомнить все, каждую мелочь. Мой последний день в раю».

Пруденс лежала тихо — то погружаясь в дремоту, то просыпаясь снова. В эти мгновения она отчаянно прижималась к нему, не желая терять ни одной минуты близости. И только когда пробил корабельный колокол, Пруденс вздохнула и скрепя сердце выскользнула из объятий Росса.

Одеваясь, она не могла оторвать от него глаз. Бант, скреплявший его волосы, развязался — уж слишком неистовыми были сегодня их ласки. Пруденс нагнулась и откинула локон, упавший на лицо Росса. Во сне он казался совсем юным, нежным и уязвимым. Как же он дорог ей! Росс тихо вздохнул и перевернулся на бок. По его губам скользнула улыбка.

— Пусть тебе снится Марта, — прошептала Пруденс. — Ты никогда не узнаешь, как я люблю тебя. Забудь обо мне.

«Нет! — Она подавила рыдание. — Думай обо мне иногда. Боже, сделай так, чтобы его сердце хранило память обо мне!»

Истерзанная печалью, она надела мантилью и направилась было к двери, но остановилась, поднеся руку к задвижке. Сняв с пальца кольцо Марты, Пруденс подошла к фонарю. Pour toujours. Навеки.

Она тяжело вздохнула, поспешно выскочила за дверь и постучала в каюту Тоби.

Росс проснулся, смутно чувствуя, что корабль плывет. Он сладко потянулся и открыл глаза. Да, они уже тронулись в путь, и, судя по солнечным лучам, которые били в окошко, утро давно наступило.

Росс приподнялся и окинул взглядом каюту. Пруденс не было. Разумеется, она сидит сейчас на палубе и наслаждается видами Лондона.

Он неожиданно нахмурился. Наслаждается? Или ее терзают сожаления? Сегодня ночью она плакала. Может быть, из-за Джеми? Ведь он так близко, но для нее остается по-прежнему недостижимым. Господи, забудет ли когда-нибудь Пруденс этого мошенника?

И все же… воспоминания об этой ночи воскрешали его надежды. Ни разу еще Пруденс не была такой пылкой, одержимой желанием давать наслаждение и получать его. Прости, Господи, но даже Марта не приносила ему такого полного удовлетворения. Возможно, у них все-таки есть будущее, и брак был заключен не напрасно.

И вдруг Росса охватила тоска — вернее, не тоска, а ненависть к неведомому ему Джеми. «Что ж, — подумал он с сожалением, — по крайней мере наш брак не лишен плотских удовольствий». Что бы ни было у Пруденс на уме, но ее тело тянулось к нему, и с такой страстью, что у Росса дух захватывало. А ведь у многих нет и этого.

Пруденс явно хочет его, хотя в первый день плавания на «Верном сердце» холодно и жестоко отказалась от близости. Но может быть, ее упрямство объяснялось желанием отомстить за эту поспешную женитьбу? И Пруденс излила свое раздражение единственным доступным ей способом. Кроме того, она уже была больна и не могла рассуждать здраво.

Росс встал с кровати, чувствуя физическую бодрость и удивительный душевный подъем. Будущее уже не казалось Таким мрачным. Эта неистовая, Пламенная женщина утешит его в постели. Чем не награда за то, что его планы и мечты об одинокой жизни рухнули? Его сердце останется безутешным, но тело будет удовлетворено.

Вэдж принес в каюту кувшин с теплой водой. Росс стал умываться и бриться, ожидая, что Пруденс вот-вот появится в дверях. А вдруг и она сейчас испытывает тот же прилив радости?..

Он вышел на палубу, наслаждаясь погожим деньком, ярким солнцем и морозным ноябрьским воздухом, который словно хрустел на губах. Вдалеке уже виднелось здание Таможни и Тауэрский причал. Корабль скоро встанет на якорь. Но где же, черт подери, Пруденс?

Отыскав Вэджа, Росс обратился к нему именно с этим вопросом, но в ответ услышал лишь глупое хихиканье и странные намеки на какой-то подарок. Сегодня Тоби явно был не в себе, очевидно, еще и потому, что боялся сходить на берег. Росс поговорил с несколькими матросами. Этим утром Пруденс никто не видел. Его беспокойство росло с каждой минутой.

Мимо Росса быстро шел помощник капитана, занятый последними приготовлениями к высадке. Он остановил седовласого моряка, крепко ухватив его за руку.

— Вы не встречали сегодня утром миссис Мэннинг? Помощник капитана замялся, пытаясь не встречаться с проницательным взглядом Росса.

— Мне еще столько нужно сделать, мистер Мэннинг. Всех пассажиров не упомнишь, сэр.

Увидев его замешательство, Росс встревожился и продолжал настаивать на своем:

— Где моя жена?

— Это тайна, сэр, — ответил помощник капитана, дергая за концы своего шейного платка.

— Говорите, черт возьми!

— Леди… хотела удивить вас, сэр.

— Как именно? — взволновался Росс.

— Клянусь своим телом и кровью, я обещал не выдавать секрет. Но вам я скажу, — быстро добавил старик, когда Росс потянул его за рукав и окинул грозным взглядом. — Этой ночью я отвез миссис Мэннинг на берег. Вот так, сэр.

Кровь закипела в жилах Росса.

— На берег? И вы не сказали мне ни слова?! Будь ты проклят за этот дурацкий обман!

Услышав такое оскорбление, моряк обиделся и угрюмо проворчал:

— Леди сама попросила меня. Она хотела сделать вам сюрприз: высадиться на берег пораньше и поджидать вас там с экипажем.

Росс с трудом взял себя в руки. Старик и впрямь не виноват. Пруденс — вот кто заслуживает наказания. И, Господь свидетель, она его получит! С чего эта чертовка решила, будто его обрадует ее исчезновение? И зачем взяла на себя неприятную обязанность — добывать экипаж? Это ведь его забота!

Сердито топая ногами, Росс вернулся в каюту и занялся упаковкой вещей. Невыносимая девчонка! Вскочить среди ночи с постели, еще не остывшей от их страстных объятий, и улизнуть невесть куда!

Он небрежно швырял свою одежду в сундук, слишком раздраженный, чтобы складывать ее с обычной для него аккуратностью. И вдруг взгляд Росса остановился на рундучке Пруденс, который стоял в углу каюты. Собрала ли она свои вещи или взвалила эту работу на его плечи?

Росс подошел к рундучку и рывком открыл крышку. Он был пуст. Содрогнувшись от ужаса, Росс внимательно оглядел каюту. Ни ленточки, ни флакона с духами. Пруденс исчезла, словно ее здесь никогда и не было, не оставив ни одной вещицы.

А потом он заметил кольцо Марты. Оно лежало на огромном столе — маленький, едва видный золотой ободок. Росс со стоном рухнул в кресло. Только круглый дурак не поймет, что имела в виду Пруденс.

Она ушла, бросила его — окончательно и бесповоротно. Росс чувствовал отчаяние и злость, как и после смерти Марты, только вот теперь не на ком было выместить боль и гнев.

Значит, Пруденс все это время использовала его. Он был нужен ей лишь для того, чтобы вернуться в Англию, к своему любовничку, будь он проклят! А пылкие ласки в постели? Но это же сделка! Так говорила Пруденс. Она одурманила, околдовала его настолько, что он всему верил! Конечно, он ведь не искушен в женских хитростях, а потому не понял, что происходит.

knizhnik.org

Обручальное кольцо читать онлайн - Сильвия Холлидей (Страница 20)

— А ты можешь придумать какой-то иной способ встретиться со своим обожаемым Джеми?

— Но… это дорого! Неужели ты так богат?

— Я вовсе не богат. Но на билеты денег хватит Давай-ка одевайся. Нам нужно пройтись по магазинам.

От удивления Пруденс приоткрыла рот.

— По магазинам? — механически повторила она.

— Миссис Мэннинг не может разгуливать по столице Виргинии в поношенных платьях. И тем более — появляться на балах. Ты танцуешь?

На мгновение Пруденс потеряла дар речи.

— Немного, — ответила она наконец тихо.

— Вот и хорошо. На днях я познакомился с одним из членов местного муниципалитета. Он любезно пригласил меня на бал, который дают в честь открытия октябрьской сессии. Я отказался. Но теперь, когда мы вместе…

Пруденс с трудом сдерживала охватившее её волнение.

— Почему ты так добр ко мне?

— Я? — удивленно переспросил Росс. — Это ты добра. И очень щедра, — добавил он.

«Щедра? — подумала она с негодованием. — Щедра, потому что отдаю ему свое тело!» Вот что имел в виду Росс. Тут и сомневаться нечего. У нее упало сердце. Какое разочарование! В первый раз Пруденс стало стыдно за свое распутство. Она поплотнее завернулась в одеяло и холодно сказала:

— Да, ты имел полное право на эту ночь. После всего, что сделал для меня.

Его лицо потемнело.

— Разве тебе было неприятно?

— Конечно, нет, мне было очень хорошо! — выпалила Пруденс, не долго думая.

И тут же пристыженно опустила голову, чувствуя, как щеки заливает горячий румянец. Росс усмехнулся.

— Ты все еще слишком невинна, моя дорогая Пруденс, и не умеешь притворяться в отличие от большинства женщин.

Пруденс прикрыла глаза рукой, чтобы скрыть слезы. Ей казалось, что теперь она ничем не лучше любой шлюхи.

— Будь я проклят, — проворчал Росс. — Хватит с меня этого хныканья по поводу Джеми. Я готов передать тебя с рук на руки на его нежное попечение, но слез вынести не в состоянии. Глупо оплакивать прошлое. — Его лицо вдруг исказилось от боли, и он резко отвернулся, понурив плечи. — Былого не воротишь.

В голосе Росса звучало страдание. Пруденс окинула его пристальным взглядом. Он удручен, но не потому, что она плачет. Скорее всего Росс жалеет себя и думает о Марте.

И вдруг Пруденс с раскаянием вспомнила, как страстно он мечтал об одиночестве, которое даст ему возможность спокойно оплакивать свою утрату.

— А как же твои планы? — спросила она, и ее сердце сжалось от сознания вины. — Хижина в горах?

— С этим можно подождать до моего возвращения. — Он обернулся к ней, его лицо снова скрыла маска бесстрастного спокойствия. — А теперь одевайся, пока Вэдж не довел меня до сумасшествия своей дудкой.

— О, я не знаю, что выбрать!.. — Пруденс провела пальцами по бледно-желтому атласному платью, потом нахмурилась и приподняла юбку другого — шелкового, цвета лаванды.

Росс откинулся на спинку стула и улыбнулся.

— Разумеется, мы возьмем оба. Бледно-желтое ты наденешь на бал. — Он повернулся к хозяйке магазина, длинноносой, весьма надменной особе, которая стояла рядом: — Можете примерить платья на корсеты, замазанные для миссис Мэннинг, когда мастер пришлет их. А поскольку вот это платье, абрикосового цвета, предназначено для бала, я хочу, чтобы вы сделали к нему еще один корсаж, расшитый серебром. И фижмы с оборками.

Пруденс удивленно воззрилась на него. Странно: скромный хирург проявляет такую заботу о красоте женских туалетов.

— Да ты настоящий знаток в вопросах моды! Росс пожал плечами.

— Просто во мне говорит несостоявшийся художник. Он встал со стула, надел треуголку и с достоинством, словно истинный вельможа, отвесил поклон хозяйке. Та, несколько поубавив свое высокомерие, смиренно присела в реверансе.

— Все будет сделано, как вы приказали, сэр. В моем магазине вы всегда желанный гость. Вы и ваша супруга.

— Через два дня, — скомандовал Росс, — вы или кто-либо из слуг должны принести платья в таверну «Рэйли». И чтобы они были в идеальном состоянии. — Он взял Пруденс под руку. — Идемте, мадам.

Шагая к выходу в сопровождении Росса, она чувствовала себя принцессой. Весь день они бродили по Дьюк-оф-Глочестер-стрит среди толп гуляющих людей и орущих во всю мочь лоточников. Росс останавливался у каждого магазина, где что-то привлекало его внимание. Он купил Пруденс ботиночки, кружевной шейный платок, накидку. Пару черепаховых гребней. И даже резной, красиво расписанный веер для бала. А еще — целую груду отличного белья: сорочки, чулки, шейные платки. Пруденс уже привыкла к самоуверенности Росса, и все же он не уставал поражать ее. Он входил в любой магазин с видом человека, который знает наверняка, что его обслужат как вельможу. И к нему относились соответственно. Но сколько денег было потрачено!..

— Зачем мне эти два платья? — сказала Пруденс. — У меня их и так больше чем достаточно. Ведь утром мы купили еще и ситцевое, в цветочек.

— Тут опять виноват мой глаз художника. Я никак не мог решить, какой цвет идет тебе больше.

— Но это вряд ли разумно… Росс прервал ее возражения, пренебрежительно махнув рукой.

— Хватит. Смотри, Вэдж чем-то встревожен! — Он указал на Тоби, который примостился на краешке яслей и, хмурясь, бормотал что-то себе под нос. — Ну, Тоби, ты готов пойти поужинать?

— Ты проявил завидное терпение, — добавила Пруденс.

Вэдж потребовал, чтобы они взяли его с собой, и всю дорогу плелся сзади, словно преданная собачонка. При этом он улыбался, играя на дудочке, несмотря на свои искалеченные пальцы, и нес какую-то чепуху о плохих и добрых предзнаменованиях, сопровождая болтовню счастливым детским смехом. Но сейчас его лицо помрачнело.

— Что тебя беспокоит, Тоби? — участливо поинтересовалась Пруденс.

Он сгорбился и посмотрел по сторонам, окинув взглядом длинную улицу.

— Он здесь. Следит за мной.

— Кто следит?

— Как это кто, леди? Кэп, ясное дело. Росс покачал головой:

— Его здесь нет.

— Э, неправда! Он тут! Только и ждет, как бы добраться до бедного Тоби.

Росс закатил глаза.

— Боже всемогущий! Говорю тебе: его здесь нет. Ты в безопасности.

— А откуда ты знаешь? — спросила Пруденс.

— Позавчера я встретился в кофейне с лейтенантом Эллиотом. Он сказал, что Хэкетт уехал в Норфолк навестить друзей и останется там до отплытия.

Между тем Вэдж уже отыскал способ избежать мести капитана. Он уставился куда-то в пространство, укрывшись от реальности в собственном мире.

— Пустой болтовней сыт не будешь.

Росс потрепал его по макушке, увенчанной белыми как снег волосами.

— Да-да, конечно. Идем же. Я куплю тебе ужин. И они двинулись вниз по Дьюк-оф-Глочестер-стрит, любуясь солнцем, заходившим за красное кирпичное здание колледжа Вильяма и Марии. Росс, казалось, никуда не спешил. Он останавливался, чтобы показать Пруденс то великолепный губернаторский дом, то прелестную лужайку, то ухоженный садик перед каким-нибудь чистеньким уединенным коттеджем.

— Красивый город! Говорят, здесь живет около двухсот семей. Не могу понять, почему бедняки, прозябающие в Лондоне, не хотят попытать счастья в этой стране.

— Ты уже бывал в Америке?

— Нет. И на этот раз у меня было мало свободного времени. Мы с Тоби крутились как белки в колесе, занимаясь делами.

Услышав свое имя, Тоби, который уныло стоял позади них и пинал ногой булыжник на мостовой, несколько приободрился.

— У кого много времени, тому нечего терять в жизни! — весело изрек он. Росс вздохнул.

— Это верно, Тоби. Иногда в твоей безумной голове появляются светлые мысли.

Когда сгустились сумерки, они отыскали на Принс-Георг-стрит тихую таверну и расположились за столиком в уютном полутемном уголке, при свечах. Вэдж сел ужинать возле камина, продолжая бормотать нечто невразумительное. Вдруг ему на колени вспрыгнула хозяйская кошка. Тоби радостно ухмыльнулся, обнял животное и начал скармливать ему остатки еды со своей тарелки.

Пруденс задумчиво уставилась на стоявшие перед ними яства. Жареный гусь в устричном соусе. Самое дорогое блюдо в меню. А Росс заказал его без малейших колебаний. «Наверное, он очень преуспевающий хирург, — подумала Пруденс. — И привык к роскоши, хотя теперь и решил отказаться от всего». Один раз Джеми повел ее обедать в деревенскую таверну, стоявшую где-то на отшибе, но, несмотря на свой высокий титул, удовольствовался обыкновенными отбивными. Росс бросил взгляд на Вэджа.

— Хорош парень. Спина у него сильная. В здешних лесах он будет мне отличным помощником.

— Но ты же хотел жить один?..

— В данном случае разница небольшая. Бедняга! Моменты просветления бывают у него редко.

— И тебе придется по душе такое общество? Лицо Росса мгновенно стало холодным и замкнутым.

— А почему бы и нет? Я не жду больших радостей от жизни.

— А как же твоя профессия? Неужели ты откажешься от нее?

Росс всерьез задумался над ее словами и ответил не сразу.

— Готов поклясться, мне будет нелегко. Но покой, который я обрету, стоит этого.

Пруденс не могла примириться с его пессимизмом.

— Да ведь это все равно что умереть! — воскликнула она.

В ответ раздался невеселый смех.

— Мысль о смерти уже не раз приходила мне в голову за последний год. Но вряд ли ты, с твоей наивной верой в добро, поймешь меня.

— Какое право ты имеешь судить людей? Разве ты сам без греха? Лучше прости своего отца и снова займись медициной. Это — твое призвание.

Росс грохнул кулаком об стол и гневно взглянул на Пруденс:

— Только посмей еще раз заговорить о моем отце, и я тебя ударю.

Пруденс нервно сглотнула и отвела глаза. Нет, его ничем не проймешь. Наверное, до конца своих дней он будет пылать ненавистью. Она склонилась над тарелкой, надеясь, что ее смиренное молчание остудит гнев Росса. Жаль, если такой чудесный день закончится ссорой. Пруденс тихонько доела свой ужин, но кушанья вдруг показались ей безвкусными.

— Сегодня ты был так добр ко мне, — наконец отважилась заговорить она. — Я очень благодарна тебе за все эти чудесные наряды.

Росс проворчал нечто невразумительное. Пруденс сделала еще одну попытку:

— Смогу ли я познакомиться на балу с губернатором? Росс немного смягчился и даже слегка улыбнулся:

— Нет. Мне сказали, что губернатор, сэр Вильям Гуч, еще прошлой осенью вернулся в Англию из-за состояния здоровья.

Пруденс приуныла.

— Значит, мне не удастся потанцевать в его красивом дворце?

— Господи, конечно, ты будешь танцевать! Губернаторский дом сейчас закрыт. И бал состоится в таверне «Рэйли», в зале Аполлона: там всегда проходят самые лучшие ассамблеи. Ты увидишь его превосходительство мистера Томаса Ли, президента Совета Виргинии. [Орган местного самоуправления в Виргинии в XVII—XVIII вв. (до 1775 г.).] Он временно замещает сэра Вильяма. На балу соберутся сливки здешнего общества.

Пруденс едва сдерживала бурлившее в ней возбуждение. Она, дочь деревенского учителя, приглашена на столь пышное празднество! Еще утром это казалось ей невероятным. Но теперь, когда куплено столько прекрасных нарядов, волшебная мечта становилась явью.

— О, я жду не дождусь! А когда состоится бал? Росс покачал головой с насмешливым осуждением, и на его губах мелькнула улыбка.

— Сумасбродное дитя! Придется тебе умерить свое нетерпение. Бал устроят не раньше двенадцатого числа, как раз накануне нашего отъезда в Англию.

Пруденс вздохнула:

— Почти через две педели?! Но это же бесконечно долго!..

— К счастью, театры здесь не хуже лондонских. Во всяком случае, так говорят. Я буду развлекать тебя по мере сил. — Он усмехнулся, вздернув брови. — И разумеется, магазины. Женщины ведь жить не могут без разной мишуры, им ее всегда мало.

Пруденс вспыхнула. Сегодня она заприметила пару великолепных перчаток, но постеснялась сказать об этом Россу. Он и так проявил удивительную щедрость и уже потратил на нее кучу денег. Но судя по всему, готов и на дальнейшие расходы.

— Ну, вообще-то я видела… — начала было она. Но тут раздался вопль Тоби:

— Дурная примета! Ох, дурная это примета!

Он в ужасе уставился на кошку, которая спрыгнула с его колен и теперь сидела на столе, слизывая остатки ужина. Росс нетерпеливо поманил его к себе.

— В чем дело, Тоби?

Вэдж, шаркая ногами, двинулся к ним.

— Плохая это примета, когда кошка вскакивает на стол, — сказал он, качая головой. — Жизнью своей клянусь.

Бедняга трясся от страха. Росс вздохнул и повернулся к Пруденс:

— Очевидно, нам придется уйти отсюда, не дожидаясь сладкого. — Он взглянул на пустую тарелку: — Ты уже закончила?

Пруденс положила нож и вилку и отставила тарелку.

— Да, конечно. Чем быстрее несчастный Тоби забудет об этой кошке, тем лучше.

— Мы вернемся в «Рэйли» и попросим подать десерт в комнаты. И еще надо заказать араковый пунш. Говорят, по части приготовления напитков, во всех Колониях никто не сравнится с нашим достопочтенным хозяином — мистером Весерберном.

Он расплатился за ужин, накинул на плечи Пруденс новую мантилью и повел ее на улицу, приказав Тоби взять себя в руки и следовать за ними.

На небе сияли звезды. В чистом холодном воздухе стоял аромат опавших листьев, шуршащих под ногами. Длинная, прямая, как стрела, Дьюк-оф-Глочестер-стрит была освещена мигающими фонарями; из окоп домов и таверн лился свет зажженных свечей.

Пруденс глубоко вдохнула свежий ночной воздух, чувствуя, как ее душу наполняет благодатный покой. Если бы не Джеми и ребенок, она выбрала бы в спутники жизни Росса. Он смог бы сделать ее счастливой.

Росс взмахом руки подозвал наемный экипаж, и они отправились обратно в «Рэйли». Вэджа пришлось упрашивать подняться наверх гораздо дольше обычного. Бедняга, как всегда, шел по лестнице, зажмурив глаза от страха. Но в конце концов они уютно устроились в спальне Росса, перед чашей с дымящимся пуншем. Попивая горячий напиток и щелкая сладкие лесные орешки, которые принес мистер Весерберн, Пруденс и Росс со смехом вспоминали свои странствия по магазинам.

Тоби не принимал участия в разговоре. Погруженный в свои мысли, он сидел перед камином, выставив поближе к потрескивающему огню толстые ноги. Как его ни умасливали, как ни поддразнивали, он даже не пошевелился и по-прежнему пребывал в мрачном настроении. Ведь кошка, вспрыгнувшая на стол, — плохое предзнаменование.

Росс вздохнул, сознавая свое поражение, и взялся за альбом. Потом уселся поудобнее в старое кресло с высокой спинкой и открыл чистую страницу.

— Не двигайся. Я хочу сделать набросок.

— Но я собираюсь заняться шитьем.

— Шитьем? — Росс скривил губы. — Для этого есть слуги. Черт, я не хочу, чтобы ты работала, словно простолюдинка!

— Мне еще на корабле казалось, что ты — тиран. Но здесь, на суше… Господи помилуй! В тебе столько высокомерия… Уж не принц ли ты? — Пруденс ласково рассмеялась, чтобы смягчить свое колкое замечание.

Сначала Росс сердито сверкнул на нее глазами, а потом кисло улыбнулся.

— Я только хотел сказать, что тебе нет нужды работать. Я располагаю достаточными средствами, чтобы заплатить за услуги.

— А мне это нравится. Я люблю, когда руки чем-то заняты. Вот и все. Это вполне достойное занятие и для женщины благородного происхождения. Так что я вполне имею право шить, сколько душе угодно!

Росс откашлялся, явно смущенный своими необдуманными, полными гордыни словами, и пробормотал:

— Завтра утром я дам тебе денег на карманные расходы.

Пруденс сложила руки на коленях и насмешливо улыбнулась.

— Ну, что ж, рисуй меня. Без иголки с ниткой, раз уж это так оскорбляет твои тонкие чувства.

— Дерзкая девчонка! — проворчал Росс и взял карандаш.

Эта стычка раззадорила Пруденс. Ей захотелось подурачиться и позлить Росса.

— Я вижу, у тебя новый альбом.

— Да. Я рисовал дома. Особняк губернатора.

— А где же другой альбом, старый? — поинтересовалась она как можно более невинным тоном.

Карандаш замер. Росс взглянул на нее, тут же отвернулся и откашлялся.

— Там были не самые лучшие рисунки, — произнес он наконец. — Я его выбросил.

«Лжец!» — подумала Пруденс. Какие бы чувства он к ней ни испытывал, но в ее портреты было вложено столько нежности и любви! Росс не мог выкинуть их с такой легкостью и пренебрежением.

— Я не верю… — начала она.

Но Росс прервал ее, явно недовольный направлением, которое принял их разговор.

— Сиди тихо, — скомандовал он. — Твоя болтовня мешает мне рисовать.

Следующие полчаса они провели в спокойном молчании; тишину нарушал только скрип карандаша и время от времени шепот Вэджа, сидевшего возле огня. Он продолжал лепетать что-то о дурных приметах и о кошке: ясное дело, в нее вселился Хэкетт.

Пруденс, следуя указаниям Росса, иногда меняла позу. Ей доставляло особое, чувственное удовольствие сознавать, что Росс изучает ее, что его внимательные глаза скользят по ее лицу и телу.

В конце концов он вздохнул, отложил карандаш и устало потер глаза.

— Ну, хватит. Пора в постель. — И повернулся к Вэджу: — Идем, Тоби. Тебе надо отдохнуть.

Уродливое лицо Вэджа исказилось от ужаса.

— Я не могу, понимаете? Кэп притаился в моей комнате. Это мне кошка предсказала.

— Глупости. Пошли. Я войду с тобой вместе, загляну под кровать и за шкаф. Я не оставлю тебя одного до тех пор, пока не уверюсь, что ты в безопасности.

Росс проводил перепуганного Тоби в его спаленку. Встревоженная Пруденс поджидала его в гостиной.

— Ну что? — спросила она, когда Росс наконец вернулся.

— Я благополучно уложил его в постель. Но Тоби хочет, чтобы маленький жаворонок спел ему перед сном.

Пруденс на цыпочках вошла в комнату Вэджа. Он лежал на кровати, натянув одеяло до самого носа, и дрожал всем своим грузным телом, в ужасе озираясь по сторонам. Пруденс опустилась рядом с ним на колени, погладила по лбу и начала петь колыбельную, которую часто слыхала от матери.

Через несколько минут Тоби успокоился, закрыл глаза и уснул, словно невинный младенец. Пруденс нежно поцеловала безумца в щеку, задула свечу и оставила его наедине с беспокойными видениями…

Гостиная была пуста, свечи потушены, камин едва тлел. Пруденс открыла дверь в спальню Росса, погруженную в полутьму.

Он лежал в постели, укрывшись одеялом до пояса. Его могучая грудь была обнажена, кожа в отсветах пламени, пылающего в камине, казалась золотистой. На спинке стула висела аккуратно сложенная рубашка. С той стороны, где лежала Пруденс, уголок одеяла был отвернут. Очевидно, это следовало понимать как приглашение.

Росс похлопал по постели и выжидательно посмотрел на Пруденс. Его лицо оставалось бесстрастным. Она замерла в дверях, чувствуя, как гулко бьется сердце.

Росс снова похлопал по кровати, теперь уже с некоторым нетерпением, и проворчал:

— Иди же сюда, женщина.

knizhnik.org


Смотрите также